Неточные совпадения
— Преглупый
народ! — отвечал он. — Поверите ли? ничего не умеют, не способны ни к какому
образованию! Уж по крайней мере наши кабардинцы или чеченцы хотя разбойники, голыши, зато отчаянные башки, а у этих и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на одном не увидишь. Уж подлинно осетины!
В них найдешь
образование души нашего
народа.
— Впрочем, — нахмурившись сказал Сергей Иванович, не любивший противоречий и в особенности таких, которые беспрестанно перескакивали с одного на другое и без всякой связи вводили новые доводы, так что нельзя было знать, на что отвечать, — впрочем, не в том дело. Позволь. Признаешь ли ты, что
образование есть благо для
народа?
Наступает и в
народе уединение: начинаются кулаки и мироеды; уже купец все больше и больше желает почестей, стремится показать себя образованным,
образования не имея нимало, а для сего гнусно пренебрегает древним обычаем и стыдится даже веры отцов.
Географическое положение России было таково, что русский
народ принужден был к
образованию огромного государства.
Национальное единство глубже единства классов, партий и всех других преходящих исторических
образований в жизни
народов.
Образование великой Турции в Европе, ее власть над христианскими
народами — это была кара, ниспосланная за грехи Византии и христианских
народов Европы.
История
образования русской государственности, величайшей в мире государственности, столь непостижимая в жизни безгосударственного русского
народа, может быть понята из этой тайны.
— Нельзя ее усовершенствовать. Усовершенствованные тюрьмы стоили бы дороже того, что тратится на народное
образование, и легли бы новою тяжестью на тот же
народ.
«Выход за нами, — говорили славяне, — выход в отречении от петербургского периода, в возвращении к
народу, с которым нас разобщило иностранное
образование, иностранное правительство, воротимся к прежним нравам!»
Он печально указывал, к чему привели усилия целого века:
образование дало только новые средства угнетения, церковь сделалась одною тенью, под которой покоится полиция;
народ все выносит, все терпит, правительство все давит и гнетет.
Противудействие петербургскому терроризму
образования никогда не перемежалось: казенное, четвертованное, повешенное на зубцах Кремля и там пристреленное Меншиковым и другими царскими потешниками, в виде буйных стрельцов, отравленное в равелине Петербургской крепости, в виде царевича Алексея, оно является, как партия Долгоруких при Петре II, как ненависть к немцам при Бироне, как Пугачев при Екатерине II, как сама Екатерина II, православная немка при прусском голштинце Петре III, как Елизавета, опиравшаяся на тогдашних славянофилов, чтоб сесть на престол (
народ в Москве ждал, что при ее коронации изобьют всех немцев).
С одной стороны, русский
народ смиренно помогал
образованию деспотического, самодержавного государства.
Для религиозного народничества
народ есть некий мистический организм, более уходящий и в глубь земли и в глубь духа, чем нация, которая есть рационализированное историческое
образование, связанное с государством.
Но может поражать противоречие между русской анархичностью и любовью к вольности и русской покорностью государству, согласием
народа служить
образованию огромной империи.
Крузенштерн пришел от них в совершенный восторг; перечислив их прекрасные душевные качества, он заключает: «Такие подлинно редкие качества, коими обязаны они не возвышенному
образованию, но одной только природе, возбудили во мне то чувствование, что я
народ сей почитаю лучшим из всех прочих, которые доныне мне известны».
В Якушкине вы чувствовали"интеллигента"с университетским
образованием и литературными традициями, но тон и жаргон он себе"натаскал"мужицкие, по произношению южнее от Москвы, как
народ говорит в Орловской или Рязанской губерниях.
Это не значит, что для того, чтобы нравственное суждение было правдивым, свободным и первородным, личность должна себя изолировать от всех социальных, сверхличных
образований и целостей, от своей семьи, своего
народа, своей церкви и т. д., но это значит, что личность должна в первородном акте своей совести отделить правду от лжи в оценках давящих ее социальных группировок.
— Знания их, — продолжал Марфин, — более внешние. Наши — высшие и беспредельные. Учение наше — средняя линия между религией и законами… Мы не подкапыватели общественных порядков… для нас одинаковы все
народы, все образы правления, все сословия и всех степеней
образования умы… Как добрые сеятели, мы в бурю и при солнце на почву добрую и каменистую стараемся сеять…
Снова приступили к обсуждению разного рода мер, к поднятию
образования в
народе, искоренению взяточничества, запрещения публикаций о продаже людей…
Николай Иваныч, который когда-то в казенной палате боялся даже для себя лично иметь собственные взгляды, теперь говорил одни только истины, и таким тоном, точно министр: «
Образование необходимо, но для
народа оно преждевременно», «Телесные наказания вообще вредны, но в некоторых случаях они полезны и незаменимы».
«Современник» кричал, что Тургенев — ненавистник всякого
образования, особенно женского, ненавистник всего
народа и молодежи, проповедник помещичьего разврата, и даже не может поднести лица своего к микроскопу, для наблюдений над козявкой, «а наши, мол, девушки готовы смотреть в микроскоп на что только угодно и даже ручками потрогать» [«Современник», март 1862.
«Как удивились бы вы, дорогой дядя, увидав вместо полуголого короля, которого мертвецки пьяного после обеда у вас на шлюпке, вы приказали свезти на берег, и вместо нескольких королев, подплывавших к судну, только одну, одетую со вкусом и принимавшую в тронной зале, и короля в красивом шитом мундире, побывавшего в Европе, получившего кое-какое
образование и правящего своим добродушным
народом при помощи парламента.
И мы, правительственные люди, противодействующие этому обеднению мудрым управлением, и мы, капиталисты, противодействующие этому распространением полезных изобретений, мы, духовенство, — религиозным обучением, а мы, либералы, — устройством союзов рабочих, увеличением и распространением
образования, этим путем, не изменяя своего положения, увеличиваем благосостояние
народа.
Это нужно было всегда и всё становилось нужнее и нужнее по мере развивавшегося
образования в
народах, по мере усиления общения между людьми одной и разных национальностей и стало особенно необходимо теперь, при коммунистическом, социалистическом, анархистическом и общем рабочем движении.
Но есть люди, которые верят в это, занимаются конгрессами мира, читают речи, пишут книжки, и правительства, разумеется, выражают этому сочувствие, делают вид, что поддерживают это, так же, как они делают вид, что они поддерживают общества трезвости, тогда как большею частью живут пьянством
народа; так же, как делают вид, что поддерживают
образование, тогда как сила их держится только на невежестве; так же, как делают вид, что поддерживают свободу конституции, тогда как их сила держится только на отсутствии свободы; делают вид, что заботятся об улучшении быта рабочих, тогда как на подавленности рабочего основано их существование; делают вид, что поддерживают христианство, тогда как христианство разрушает всякое правительство.
Все эти факты убеждают нас, что тогдашним административным и правительственным деятелям действительно чуждо было, по выражению г. Устрялова («Введение», стр. XXVIII), «то, чем европейские
народы справедливо гордятся пред обитателями других частей света, — внутреннее стремление к лучшему, совершеннейшему, самобытное развитие своих сил умственных и промышленных, ясное сознание необходимости
образования народного».
Понятно, что Петр если и хотел этим заняться, то не мог преимущественно на этом настаивать: прошедшее
народа не подготовило еще тогда достаточно данных для того, чтобы стремление к истинному, серьезному
образованию и к улучшению экономических отношений могло сильно и деятельно проявиться в массе.
Так, например, у самого Карамзина мы находим, что вся история
народа пожертвована строгому и последовательному проведению одной идеи — об
образовании и развитии государства российского.
И какой отрадный и благодарный труд представляется ему — «действовать на этот простой, восприимчивый, неиспорченный класс
народа, избавить его от бедности, дать довольство, передать им
образование, которым, по счастью, я пользуюсь, исправить их пороки, порожденные невежеством и суеверием, развить их нравственность, заставить полюбить добро…
— А на кой они нам черт, ваши образованные? Только то и делали, что за грудки нас хватали. Миллион
народу, каждый расскажет, как измывались над ним. А теперь, — «я, — говорит, — образованный!» — А кто тебе дал
образование? — «Отец». — А отец, значит, нас грабил, если тебе мог дать
образование, значит, и ты грабитель!
Ежели вот вы, положим, хорошие господа, по
образованию вашему, из милости пожелаете оказать ему способие, то он ваши деньги пропьет по своей подлости или, того хуже, сам откроет питейное заведение и на ваши деньги начнет
народ грабить.
Есть страны, где
образование в полнейшем объеме дают тем, кто в нем менее будет иметь надобности, и лишают оного других, которые должны иметь обширную ученость, дабы служить
народу с высокого положения.
Аннушка. А то за чем же? Нынче народ-то какой? Только денег и ищут; а не хотят того понимать, что коли у вас приданого нет, так вы зато из хорошего роду;
образование имеете, всякое дело знаете. А что ваши родители померли, да вам ничего не оставили, так кто ж этому виноват!
Кантемир, обличая приверженцев старины и вздорных поклонников новизны, сказал не думу русского
народа, а идеи иностранного князя, пораженного тем, что русские не так принимают европейское
образование, как бы следовало по плану преобразователя России.
Великий русский
народ не хочет более существовать, он уступает место каким-то новым, частным, малым
образованиям, он раздавлен сверху отвлеченным чудовищем интернационала, снизу мелко-эгоистическими национальными самоутверждениями.
Народ, оставшийся в той же тьме, в какой был и раньше, но принявший совершенно внешнюю социалистическую окраску, отвергает труд умственный, труд, связанный с качествами
образования, дарования, специального призвания.
— И притом
народ все простой, без всякого
образования. Лучшие чувства иногда проявляются в такой откровенной форме…
Следовательно, без участия особенных, необыкновенных обстоятельств нечего и ждать благотворного распространения
образования и здравых тенденций в массе
народа.
Знаменитый Кокорев (le fameux Kokoreff), с такой выгодной стороны показавший себя Европе своими письмами о русской торговле, которые отличаются оригинальными взглядами и некоторыми глубокими соображениями, есть дитя
народа, и его школьное
образование ограничивается курсом элементарной школы».
Но, с другой стороны, те же обстоятельства, возвысивши Кольцова некоторым
образованием, сделали то, что все, бывшее в
народе грубым, бессознательным, неопределенным, явилось в Кольцове обработанным, разумным, определенным.
Но важно здесь то, что книжники уже поставлены были в такое положение, в котором должны были допустить надобность некоторого
образования и в других классах
народа, не принадлежащих к сословию, имевшему до того монополию книжного дела и вообще образованности.
Познакомившись с нравами и государственным устройством других
народов, Петр увидел, как важно
образование народное для блага целого царства.
В то же время, вместе с желанием, с той и другой стороны, доказать
народу превосходство своих мнений, является потребность дать ему средства к
образованию.
И призванием русского
народа должно быть дело мирового объединения,
образование единого христианского духовного космоса.
Иван Михайлович(Беклешову).Я нахожу, что для нашего
народа нет прогресса без истинного
образования, я разумею нравственное
образование.
— Умоляю! Пожалей ты нашу фамилию! Ты благородная, личная дворянка, с
образованием, а ведь он квасник, мужик, хам! Хам! Пойми ты это, неразумная! Вонючим квасом да тухлыми селедками торгует! Жулик ведь! Ты ему вчера слово дала, а он сегодня же утром нашу кухарку на пятак обсчитал! Жилы тянет с бедного
народа! Ну, а где твои мечтания? А? Боже ты мой, господи! А? Ты же ведь, послушай, нашего департаментского Мишку Треххвостова любишь, о нем мечтаешь! И он тебя любит…
Правительство, распавшееся с
народом во имя цивилизации, не замедлило отречься от
образования во имя самодержавия.
Товарищ этот, горячий, увлекающийся и с огромными дарованиями человек, привлек его к участию в обществе, цель которого состояла в просвещении
народа, вызове в нем сознания его прав и
образования в нем объединенных кружков, стремящихся к освобождению себя от власти землевладельцев и правительства.
Вообще весь
народ там бедный и суеверный, учения не любят, потому что
образование, понятно, отдаляет человека от религии…